Загадочная Западная Сахара
11.11.2008 12:40
Рассказ о таинственном месте, мираже в пустыне, настоящем испытании для путешественника
Эти невероятные события продолжаются и сейчас — местное население годами ждет какого-то референдума, который патронируется на самом верху в ООН и который наконец должен решить — что же такое есть Западная Сахара. Народная и независимая ли это Африканская Республика, готовая решительно встать на путь самоопределения, или же всего лишь южная провинция Марокко, и здесь уже все давно решено из центра.
Но пока, в ожидании референдума, два раза в неделю в столицу Западной Сахары, город Лайун (или же Эль-Аюн) летает самолет из марокканской Касабланки. Этот самолет прилетает в застенчивый аэропорт, центральными украшениями которого служат плакат-здравица марокканскому королю Хасану II и несколько патрульных самолетов с надписью United Nations на крутых бежевых боках. Редким иностранным гостям очень рады — обитатели Лайуна говорят по-французски бегло, причем лучше, чем избалованные великим дизайнером Ивом Сен-Лораном, парфюмером Сержем Лютенсом и другими видными и утонченными континентальными французами, обитатели Марракеша. И вот на чистом языке Декарта жители Лайуна, как смогли, приветствовали нас.
Лайун, центр Западной Сахары,— город, который привлекает внимание туристов (а они здесь водятся — несмотря на неразбериху) пышной африканской растительностью, спортивными градостроительными нравами, невиданной гигиеной. Обычно арабские города грязные и вонючие — где-то что-то тухнет и гниет, но население не обращает на миазмы внимания. Так вот Лайун — совсем не такой. Здесь очень чисто. И здесь приятно пахнет, чуть ли не шампунем, как в Цюрихе. Красивые молодые люди, незанятые в обороне города (а она все время подразумевается наличием ряда военных баз), стоят с большими метлами на дорогах. Метлами они приветствовали и нашу живописную туристическую группу. Еще Лайун — это город розовых приземистых каменных зданий. И в смысле фантастической, словно из "Звездных войн", тотально-розовой с бликами палитры город Лайун похож на Марракеш и совсем не похож на легендарный Фес, витрину туристических маршрутов Марокко.
В Лайуне мы не засиделись, хотя нас к себе манили еще недостроенная трехэтажная гостиница "Сахара Лайн", питейное заведение с вывеской "Кафе спортивное" (кстати, в Марокко делают собственное вино), большой гимнастический стадион, а также несколько тихих пальмовых парков со скамейками и пальмами, усаженными в чисто вымытые каменные кадушки. Мы взяли и поехали в пустыню. В Сахару, ведь именно Сахара является здесь главным аттракционном. Нам удалось продвинуться по Сахаре на сто с лишним километров на север — в сторону небольшого поселения Тарфайя, что на самом берегу Атлантики.
Пустыня пустыне — рознь. Вот, например, Гоби, часть которой мы проехали в прошлом году, — это безжизненная коллекция каменистых холмов различной ширины и высоты, по которым бездомно мотаются комки сухой травы. Гоби — это не пустыня, а просто сморщенная старая земля. Пустыни в Арабских Эмиратах — это благодарные солнцу песчаные барханы, ползающие или, как еще их называют, поющие дюны. Песок здесь похож на гигантскую морскую волну, на девятый вал — гигантские песчаники никогда, как и волны, не стоят на месте, а все время перемещаются.
Сахара — третий тип пустыни. Каменистая равнина с небольшим количеством очень некрасивого, крупнозернистого и липучего песка. Сахара равномерно, математически поросла верблюжьей колючкой, представляющей собой круглый пук очень жесткой темно-зеленой травы. Говорят, что витиеватые корни у такой колючки могут достигать двадцати с лишним метров в длину — только таким "щупальцем" колючка может пить из-под земли воду. А она в Сахаре действительно бесценна.
Рядом с поселением Тарфайя (здесь идеально разрушенная испанская торговая крепость, стоящая прямо в океане) находится мыс Джюби — место, примечательное как с авиационной, так и с литературной точки зрения. Здесь находился в 1920-1930-е годы один из пунктов Aeropostale, международной авиапочты, где служил авиатор, романтик и писатель Антуан де Сент-Экзюпери. Обычно он (равно как и его коллеги) вылетал из Тулузы (главный авиационный город Франции) и брал курс на Алькасар, Танжер, Касабланку и Агадир. Затем делал остановки в Кап Джюби и, наконец, в Дакаре. С каждым рейсом Сент-Экзюпери перевозил тонны писем — из Франции и Испании. Почта предназначалась жителям колоний и европейцам, которые были вынуждены обитать в далеких от родины местах. В то время Марокко было как раз французской колонией, а территория (вернее, побережье) Западной Сахары — колонией испанской. Этому существенному и по нынешним меркам маршруту писатель посвятил свой роман "Южный почтовый". В этом году отмечается 80-летие с момента начала работы Aeropostale.
Жители Тарфайя и сегодня помнят французского писателя-летчика — в городке работает крохотный музей. Вернее, это музей всех французских и испанских пионеров авиации — кроме фотографий Сент-Экзюпери здесь можно увидеть портреты его друзей. Но для жителей Тарфайя эти летающие европейцы — странные существа. Зачем все летают на этих железных и шумных аппаратах? Зачем все возят какие-то вещи, бумагу, тюки? Суета, ох, суета. Ведь вместо этого можно сидеть на берегу океана и бессмысленно смотреть на волны, а потом пойти в пустыню и оседлать заблудшего верблюда, этот лучший в мире транспорт, пусть он и не летает.
Сели на берегу океана и мы — в ожидании, пока местные жители установят на ночь нашу палатку. Пока океаническое побережье Западной Сахары еще далеко от схожих побережий, уже вступивших на путь туристического развития. Здесь нет развернутой сети приморских luxury-отелей, какая уже есть в султанате Оман. Но все еще здесь будет — дайте же только определиться на референдуме. И построят здесь отель вроде нового оманского Shangri La — места-то красивые, океан, пустыня, плюс колючки, верблюды, гиены. Вот и культура в эти места уже пришла — две недели назад в Кап Джюби состоялся Первый международный фестиваль авиации и музыки. В пустыне играл Симфонический оркестр Марокко (вальсы Штрауса, венгерские танцы Брамса), а из Тулузы прилетели маленькие спортивные самолеты — в точности повторившие путь первых авиаторов.
Пока мы сидели на плантациях погибших ракушек и жуткого мусора, а местные жители строили палатку, к нам подошли маленькие дети. Они живут и учатся в Тарфайя. Дети отлично говорят по-французски "Привет, мадам, как тебя зовут?" Маленькие дети в Западной Сахаре ходят стаями, а в разговоре сразу переходят на "ты": "Меня зовут Ахмед, я думаю, что ты, Кайтья, можешь мне помочь!" — "Какие проблемы, мой маленький Ахмед!" — "Дай мне ручку, мне в школе писать нечем". Ахмед получил от меня шариковую ручку, а потом прислал еще Мустафу и Абрагима, ростом эти ребята побольше, — они тоже просили ручки, мотивируя это плохой успеваемостью в школе. Так что будете проездом в Сахаре — запасайтесь шариковыми ручками. Писать здесь многие умеют — например, на старом военном доте мы нашли надпись латиницей Fatima + Muhamed.
Конечно, многих здесь волнует вопрос — как спать в маленькой палатке в пустыне? Это очень просто (и вообще — хватит жить в цивилизациях, надо переходить к путешествиям в духе Даррелла, Кусто и Тура Хейердала). Сначала надо внимательно осмотреть место для предполагаемой палатки. Необходимо убедиться, что здесь не проходит верблюжья тропа и поблизости нет нор гиен и койотов. Кстати, если кто волнуется, что в палатку набегут и натопчут в ней скорпионы и вараны, то тот переживает напрасно. Их здесь нет.
Рецептура сна в палатке такова: расслабьтесь, примите спокойную позу и залезайте на четвереньках внутрь, а потом надевайте на себя все самое дорогое и теплое. Заворачивайтесь в ковер, как мумия в бинты. Рядом с собой кладите карманный фонарик. Процесс отхода ко сну завершен. Спится в прибрежной пустыне спокойно — этому способствует прибой.
Сахара — это природа. Вернее, природные процессы. Известно, что на юге темнеет очень быстро, будто кто-то просто выключил свет. Но как же стремительно здесь светает! Солнце всходит в буквальном смысле слова — за минуту. За минуту ночь, темная, глухая, заканчивается, и начинается день. Мы поставили будильник на 6 утра — и встретили в пустыне рассвет. Зрелище редкой красоты и бетховенской патетичности. Даже судорожная помывка в душе типа "зеленовка" не смогла испортить впечатления.
Кстати, на рассвете в нашем лагере появился один необычный гость. Это был не верблюд, не койот и не мальчик Ахмед. Это был немецкий странствующий байкер. Железный рыцарь. Его мотоцикл был украшен роскошным спальным мешком и увешан канистрами. Лицо у этого немецкого байкера было страшно красным, как будто он не в пустыне, а в мюнхенской пивной. Он рассказал нам, что сейчас едет от Лайуна в сторону Агадира. А оттуда он намерен на своем мотоцикле во что бы то ни стало доехать до Касабланки, а там — там он еще посмотрит, куда повернуть. Вот он — настоящий южный почтовый!
Приземлившись поздним дождливым вечером в Париже, мы счастливо вздохнули — нас ожидали ванная с горячей водой, жареная утка и красное вино. Это было, словно мы вернулись домой. Отчасти так оно и было.
Екатерина Истомина
